Начать новую тему Ответить на тему  [ 1 сообщение ] 

Мотли Крю книга “Грязь” Часть 11 Глава 7-8-9-10

 Заголовок сообщения: Мотли Крю книга “Грязь” Часть 11 Глава 7-8-9-10
СообщениеДобавлено: 30 май 2014, 16:33 
Не в сети
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 12 апр 2014, 22:22
Сообщений: 1016
Откуда: Краснодар
Мотли Крю книга “Грязь” Часть 11 Глава 7-8-9-10

Воскресенье, 18.01.2009
ЧАСТЬ ОДИННАДЦАТАЯ: “ПУШКИ, ЖЕНЩИНЫ, ЭГО”

Глава седьмая

В И Н С

«ЛЮБОПЫТНЫЙ РАССКАЗ ПИЖОНА, КОТОРЫЙ ПРЕРЫВАЕТ СВОЙ УХОД ТОЛЬКО ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ СНОВА УЙТИ»

Я был сыт по горло Томми, который задолбал меня (who had been a dick to me) с тех самых пор, как я воссоединился с группой, и я был сыт по горло этими глупыми правилами. Из самой декадентской и сумасшедшей группы мы вдруг превратились в самую строгую и трезвую группу в мире. Мы пытались быть трезвыми во время тура «Feelgood», и тогда это не работало. Поэтому я не видел никакой причины, почему это должно было сработать сейчас. Время от времени я люблю пропустить коктейльчик, и мне совершенно не нравится, когда они стоят двадцать пять тысяч долларов каждый.
У моего приятеля был большой реактивный самолёт «Gulfstream», и он был весьма любезен, отвезти нас на наше шоу в Сан-Франциско (San Francisco). Позднее он собирался забросить нас в наш следующий пункт: город Бойсе, штат Айдахо (Boise, Idaho). Мы приближались к концу этапа нашего тура по Западному Побережью (West Coast), и я подумывал об уходе, потому что мои сольные выступления доставляли мне куда большее удовольствие, нежели играть сет, почти полностью состоящий из новых электронно-гранжевых (electronica grunge) песен, в присутствии полиции нравов (sobo-police) и Томми Андерсона Ли. Я воссоединился с группой не для того, чтобы чувствовать себя несчастным; это не то, что обещал Ковач, когда он просил, умолял и уговаривал меня. Поэтому после шоу я выпил, отправился в стрип-клуб, а потом взял такси до дома. Очевидно, Никки на следующий день, оказавшись в том же самом такси, узнал от водителя, что я пил, и позвонил в мой номер, требуя от меня двадцать пять тысяч долларов. Я сказал ему, что я не собираюсь давать ему деньги каждый раз, когда он открывает свой рот. Следующее, что произошло, в дверь моего номера постучал парень с анализами мочи. Я сказал ему отвязываться или я надеру ему задницу.
Тем днём группа встречалась в вестибюле отеля в 16:00, чтобы отправиться Бойсе, так что я пошёл вниз и сказал Томми и Мику, что с меня довольно всей этой дребедени и что по завершении тура по Западному Побережью я планирую покинуть группу. Никки стоял с Донной и его дедушкой у стойки регистрации, поэтому я подошёл сообщить ему новость. “Я ухожу”, сказал я. “Я не могу больше заниматься этим дерьмом”.
Никки повернулся и сказал, “Почему? Потому, что ты не можешь быть честным?” (”Why? Because you can’t be honest?”)
Он заставил меня передумать. Вместо того, чтобы уйти во время перерыва в туре, я решил покинуть группу немедленно. “Пошёл ты…, считай, что меня здесь нет”, огрызнулся я. “Было весело узнать вас снова. Счастливого пути домой”.
Он вручил свой пиджак жене, отдал свою сумку дедушке, повернулся ко мне и спокойно сказал, “Эй, Винс, если ты уходишь, почему бы тебе не взять с собой вот это?” После этого он саданул меня в челюсть апперкотом (в боксе - удар по подбородку снизу). Я не мог в это поверить: Это была реакция, которую я мог ожидать от Томми, но никак не от Никки. Думаю, что он накопил много гнева за время тура с этой его враждой с Сильвией Рон, проблемами с отцом, которые он пытался решить на сцене, и десятимиллионным иском от своей бывшей жены. В тот момент он выместил всё это на мне. В приливе адреналина он повалил меня на пол, схватил мою шею и вонзил в неё свои ногти с криком, что он порвёт мне голосовые связки, в то время как наш тур-менеджер, Ник Куа (Nick Cua), в ужасе наблюдал за всем этим.
Я - парень крупнее, чем Никки, и в лучшей физической форме, так что я ударил его прямо в лицо и сбросил с себя. Я вышел через вращающуюся дверь и отправился в отель моего друга пилота, который находился в паре кварталов оттуда.
“Давай вернёмся в Лос-Анджелес”, сказал я ему.
Мы взяли такси до аэропорта и обнаружили всю группу в зале ожидания, которая была уверена, что всё в порядке, что мы выпустили пар и теперь летим дать жару в Бойсе. Мы с пилотом прошли мимо них; Никки, Мик и Томми взяли свои сумки, чтобы последовать за нами. “Ждите здесь”, сказал я им. Затем я сел в самолет, закрыл дверь, сел у иллюминатора и показал им средний палец (flipped them off). Это было моё самое великолепное выступление за весь тур.
Как и следовало ожидать, пришёл Ник Куа и постучал в дверь. Я впустил его.
“Есть какой-нибудь способ, чтобы всё это уладить?” спросил он.
“Нет”, сказал я ему. “Делай, что хочешь. Отправляйся в Бойсе. Возвращайся в Лос-Анджелес, мне всё равно. Я еду домой”.
Через час я уже выпивал в отеле «Peninsula» («Peninsula Hotel»). Затем я поехал домой, по дороге захватил Хайди, бросил её на кровать, хорошенько оттрахал и уснул с чувством полного удовлетворения, понимая, что группа всё ещё находится в аэропорту.

ПАРНИ ЗАСТРЯЛИ ТАМ на восемь часов в ожидании коммерческого рейса. Кончилось тем, что они отменили их полностью распроданное шоу в Бойсе и возвратились в Лос-Анджелес. Джордан Берлиант (Jordan Berliant) продолжал названивать мне домой из нашего менеджерского офиса с Никки на линии, но я отказался говорить с ним.
Наконец, спустя день или два наслаждения свободой, когда я, чёрт возьми, делал всё, что хотел, я согласился на одну из встреч с нашими менеджерами, что, казалось, уже было для них слишком жирно. Мы сели в два вращающихся кресла в их офисе лицом к лицу, словно родные братья, которых родители принуждают поцеловаться и помирится (kiss and make up). С тех пор как Томми и Никки вышибли меня из группы той дождливой ночью шесть лет назад, мы действительно никогда не говорили о наших проблемах. Мы просто заметали их под ковёр и старались не замечать их, надеясь, что они уйдут сами собой. Но, в конце концов, ковер стал слишком бугристым от всей этой грязи под ним, и мы постоянно спотыкались об неё всякий раз, когда пытались ходить. Пока мы сидели там, у меня, наконец, появился шанс высказать ему всё, что накопилось за эти шесть лет.
“Твоя проблема в том, что ты на самом деле считаешь людей глупее тебя самого”, сказал я ему. “Ты снисходительно разговариваешь с людьми, будто они не доросли до твоего уровня”.
“Я полагаю, что я могу быть таким”.
“Ты можешь быть таким чванливым по отношению к парням в группе. Не только ко мне: Ты обращаешься с Томми, как с ребёнком, и ты делаешь вид, будто Мика вообще не существует. Ты управляешь этой группой, словно гребаный диктатор, где всё всегда должно быть по-твоему. Но иногда ты ничего не понимаешь; ты тот, кто выставил нас полными кретинами в «Rolling Stone», потому что не знал, кто такой Гэри Харт (Gary Hart - популярный американский политик, юрист, сенатор, дважды баллотировался в президенты США от демократической партии в 1984-ом и 88-ом годах). Тебе бы помогло, если бы ты слушал других людей”.
В течение часа мы сидели там и отрывались друг на друге.
“Тогда я хочу, чтобы ты прекратил лгать (cut the bullshit)”, сказал он мне. “Я имею ввиду выпивку. Возможно, мы даже отменим анализы мочи. Но я не хочу, чтобы ты говорил мне, что бросишь пить, а затем, переменив правила (moving the goalposts), отправлялся бухать. Я не хочу, чтобы ты лгал мне и злился на меня каждый раз, когда мы говорим об этом. Мы тут покрываем твои долги, и я не возражаю против этого. Но когда мы каждую ночь вступаем в эти идиотские споры из-за того, что ты пытаешься скрываться от нас, это вынуждает нас не доверять тебе. Твоя ложь намного хуже для состояния группы, чем твоё питьё”.
“Тогда вот, что я тебе скажу. Я обещаю тебе, что я никогда не буду пить перед выступлением или позволять этому вредить делам группы. Но когда я располагаю своим собственным временем, ты должен позволить мне, делать то, что я, чёрт возьми, хочу, без всяких парней с баночками для мочи, стучащихся в мою дверь в 9 часов утра. Если ты престанешь действовать всё время как полицейский, я перестану чувствовать себя заключенным и буду честным во всём, что касается этого”.
“Хорошо”, сказал он. “А я постараюсь больше прислушиваться и не быть таким надменным. Так как я не всегда знаю, что было бы правильно для всех. В любом случае, мы будем лучшей группой, если будем слушать друг друга. Я сожалею. В последнее время мне пришлось через многое пройти”.
“Именно поэтому мы должны идти и держаться вместе. Потому что правда в том, что вы - всё, что у меня есть. Вы знаете меня лучше, чем кто б это ни было в мире”.
Оставив позади шесть альбомов и бесчисленное количество туров, мы с Никки всегда настолько отличались друг от друга: я был вальяжным бездельником (laid-back beach bum), который любил поиграть в гольф и погоняться; он был нездоровым замкнутым рокером, который любил наркотики и андерграундную музыку. Мне нравилось носить шорты и шлёпанцы, он всегда был в чёрной коже и сапогах. Но после той беседы мы с Никки стали лучшими друзьями. Мы стали неразлучны. Спустя семнадцать лет мы, наконец, пришли к истинной симпатии и пониманию друг друга, и с тех пор мы всегда могли контролировать друг друга. Эта ссора была лучшим, что когда-либо случалось с нами.
На следующий день мы перенесли шоу в Бойсе, вылетели туда на самолёте «Gulfstream» моего ужасно растерянного друга и отыграли лучший сет за весь тур. После того, как мы закончили наше последнее шоу, я сделал группе лучший подарок, который только мог: я сам лёг в реабилитационную клинику в Малибу (Malibu) и бросил пить.


Часть 11 Глава 8
Воскресенье, 18.01.2009
ЧАСТЬ ОДИННАДЦАТАЯ: “ПУШКИ, ЖЕНЩИНЫ, ЭГО”

Глава восьмая

Т О М М И

«О ТОМ, КАК САМАЯ ЛЕГЕНДАРНАЯ В МИРЕ ЛЮБОВЬ БЫЛА В ОДНО МГНОВЕНИЕ СНИЗВЕДЕНА ДО САМОГО ЗНАМЕНИТОГО В МИРЕ СЛОМАННОГО НОГТЯ»

Я выложу тебе всё, чувак: С тех пор как Винс вернулся в группу, мне не нравилось направление, в котором мы начали двигаться, т.к. это было движением назад. А потеря поддержки со стороны нашего звукозаписывающего лейбла и вовсе усугубила ситуацию. Я так одержим музыкой, чувак, но выходя на сцену, я больше не чувствовал этого. Впервые в моей жизни я не был в восторге от того, что мы делаем. Меня словно заарканили, а барабанщик, который чувствует себя так, словно у него связаны руки, чёрт возьми, никуда не годится.
Тогда у меня только что появился второй ребёнок, и отцовство совершенно не шло в соответствии с тем, как это описано в книжках. Я читал какое-то дерьмо и пытался вникать и учиться, но Памела постоянно твердила, что я всё делаю не так. Обычно я всегда находился на вершине чартов Памелы. Когда родился Брэндон, я опустился на вторую строчку, потому что в этом возрасте ребёнок, конечно же, всё время нуждается в своей маме. Так что я бродил по дому, как человек-невидимка. Я говорил, “Эй, детка, в чём дело? Я люблю тебя”. А она только кивала, не обращая на меня никакого внимания. Я просил её спуститься в гараж и послушать новую музыку, над которой я работал; она обещала быть там через минуту, но потом совершенно забывала об этом. Я не мог даже поговорить с нею, потому что она всё время была чем-то обеспокоена из-за ребёнка (because she had her panties in a wad about the baby all the time). Затем, когда родился Дилан (Dylan), я с’ехал на третью позицию. Теперь меня вовсе не существовало. И я не мог с этим мириться. Я - парень, который любит дарить любовь и любит, когда ему отвечают взаимностью. Но дома всё, что я делал, это дарил. Я не получал ничего взамен (I wasn’t getting jack back). Затем Памела привезла своих родителей из Канады, чтобы те помогали ей с мальчиками. Это хорошо, когда рядом с детьми находится бабушка, но родственники супруги находились в доме каждый грёбаный день круглые сутки, отнимая у Памелы ещё больше времени. Так, неспособный отступить и посмотреть на ситуацию со сколько-нибудь разумной точки зрения, я превратился в плаксивого, капризного маменькиного сынка (whiny, needy little brat). Возможно, это был мой способ стать третьим ребёнком Памелы, чтобы получить свою порцию внимания, в которой я тоже нуждался. Теперь, совершенно неожиданно, мы с Памелой начали всё время ссориться. Наши отношения постепенно перешли от чистой любви к любви-ненависти.
Если бы у меня была ясная голова, я дал бы ей перерыв и, чёрт возьми, любил бы сам себя (given her a break and fucking loved myself) вместо того, чтобы обращаться к другим людям за одобрением. Но трудно ломать старые привычки: Я провёл всю свою жизнь, ища самого себя в других людях, ища тех, кто скажет мне, кто я такой. И как только я позволял им меня идентифицировать, я становился полностью зависимым от них, потому что без них меня не существовало.
В День Святого Валентина, который мы всецело должны были посвятить грёбаной любви, мы отправились в «Хард-Рок Казино» в Лас-Вегас (Hard Rock Casino in Las Vegas). Я попросил флориста усыпать номер лепестками роз, заказал бутылку «Дом Периньон» и создал отличное настроение для нашей первой за последние месяцы ночи. Но после нескольких бокалов шампанского Памела так забеспокоилась о том, что она далеко от детей, и поэтому даже не может расслабиться. Всё, о чем она могла говорить, это о кормлении Дилана грудью, а всё, о чём мог думать я, это о том, что сейчас моя очередь кормиться грудью. На следующий день мы спустились посмотреть выступление «Rolling Stones», и всё было просто ужасно. Она увидела, как после концерта со мной разговаривала одна стриптизёрша, и мы устроили чудовищную ссору (huge-ass blowout) прямо посреди казино. Я схватил её и хотел отвести в номер, чтобы грёбаная светская хроника не переполнилась новостями о том, как мы ругались на людях, и её это взбесило. Наш взаимный гнев дошёл до того, что она, наконец, выскочила из отеля, взяла машину и ухала назад в Малибу без меня. День Святого Валентина был испорчен (was a fucking wash). Я был вынужден приползти назад домой на четвереньках и умолять её о прощении.
Неделю спустя я был на кухне, готовя обед для детей и Памелы. Всё снова было тихо и мирно, мы распили по бокалу вина (we were splitting a glass of wine), и я вытащил из холодильника пучок овощей для того, чтобы приготовить жаркое. Я облазил все полки в поисках кастрюли, потому что долбаная домработница раскидала нашу чёртову посуду по всему дому. Я был настолько взвинчен и напряжён, что как только малейшая вещь шла не так, как надо, я начинал волноваться, словно это был конец света. Поэтому, когда я не смог найти кастрюлю, я начал хлопать дверями кухонных полок и разбрасывать вокруг всякое дерьмо, как маленький ребёнок, который плачет, чтобы привлечь к себе внимание в надежде, что сейчас придёт мамочка и решит все его проблемы. Поэтому когда пришла мамочка - Памела - и увидела, что я нахожусь в одном из этих своих состояний, то просто всплеснула руками. “Успокойся, это просто кастрюля”.
Но это была не просто кастрюля. Она значила для меня всё. Всё моё душевное равновесие и здравомыслие зависело от этой грёбаной кастрюли. И независимо от того, нашёл бы я эту кастрюлю или нет, Памела, по моему мнению, оскорбила мои чувства. В моём озабоченном эгоистичном мышлении это подразумевало, что Памела не понимает меня - худший грех, который кто-то может совершить в отношениях между людьми. Я схватил все горшки и миски, бросил их в большой выдвижной ящик, из которого я их вытащил, и закричал, “Это чушь собачья!”
И затем Памела сказала слова, которые вы никогда не должны говорить тому, кто легко теряет самообладание, слова, которые только подливают масла в огонь: “Успокойся. Ты меня пугаешь”.
Мне следовало бы выйти наружу и просто излить накипевшее звёздам в небе или уйти надолго, пробежаться трусцой или принять холодный душ. Но я этого не сделал. Я был слишком поглощён этим моментом, моим гневом из-за отсутствия кастрюли, который на самом деле был гневом из-за непонимания между мной и Памелой, что в итоге свелось к моей незащищённости, неуверенности и страху.
“Пошла ты…! Иди к чёрту! Оставь меня в покое!” завопил я ей, пнув ящик ногой, как идиот, причинив себе боль, потому что забыл, что на мне были мягкие шлёпанцы.
И тут понеслось. Она кричала на меня, я кричал на неё в ответ, и очень скоро начали кричать дети. Дилан плакал в своей детской кроватке, и я мог слышать, как ревел Брэндон в своей спальне. “Вааааа! Мама! Папа! Что происходит? Вааааа!”
“С меня хватит”, сказала Памела, подбежав к кроватке и взяв Дилана. Она принесла его в гостиную, схватила телефон и начала набирать номер.
“Кому это ты вздумала звонить?”
“Я хочу, чтобы приехала моя мама. Ты меня пугаешь”.
“Не звони своей матери. Положи этот грёбаный телефон. Мы можем сами во всём разобраться”.
“Нет, не пытайся остановить меня. И не ругайся при детях. Я звоню им”.
“Твои родители здесь всё время, чёрт побери. Это так глупо. Мы можем поговорить об этом и уладить всё за одну минуту. Посмотри на меня: Я уже спокоен. Я больше не злюсь”.
“Я звоню маме. И прекрати сквернословить”.
Она набрала номер, и я повесил трубку. Тогда она обернулась и уставилась на меня тем самым неодобрительным взглядом, который говорил о том, что я - гнусный эгоист, тем взглядом, который превращал меня в самого уродливого и тонкого червя на этой грёбаной планете. Я дико ненавидел этот взгляд, потому что он говорил о том, что ситуация вышла из-под моего контроля и никакие извинения и цветы не смогут убедить её в том, что я хороший парень, который снова любит её. Её психотерапевт дал ей глупый совет – не обращать на меня внимания, когда я злюсь, потому что, согласно его заключению, я получаю достаточно внимания как рок-звезда. Но чего он не знал, так это того, что я стал рок-звездой, потому что нуждался во внимании. Молчание равняется смерти. Поэтому, когда Памела начала эту безмолвную терапию - точно так же, как это делали мои родители - это только довело меня до предела. Тем временем Дилан вопил у неё на руках, а Брэндон всё громче и громче выл из своей комнаты.
Она демонстративно схватила телефон и снова набрала номер своих родителей. Я с грохотом нажал на рычаг. “Я же сказал, ‘Не звони ей, чёрт подери!’ Ну же. Я извиняюсь. Это такой пустяк, мать твою”.
Она бросила телефонную трубку, сжала кулак и вслепую махнула им, ударив меня наполовину в нижнюю челюсть, наполовину в самую уязвимую часть моей шеи, что, чёрт возьми, было весьма болезненно. Меня никогда прежде не била женщина, и как только я почувствовал удар, я пришёл в ярость (I saw red). Я так старался разрядить ситуацию, но с каждым шагом она становилась всё более ненормальной, и это только сердило меня ещё больше. Чем больше я старался успокоиться, тем более безумным я становился, когда она не позволяла мне этого сделать. Поэтому, как только она ударила меня, мой “эмоциомер” (emotional meter) накалился докрасна и застил мои глаза. Словно животное, я сделал первое, что инстинктивно пришло мне на ум, чтобы остановить развитие ситуации. Я схватил её и крепко стиснул. “Что, чёрт возьми, с тобой такое?” заорал я, не отпуская её. И снова моя попытка успокоить её только привела к тому, что она запаниковала ещё больше. Теперь она кричала, дети плакали, а телефон трезвонил что есть мочи, потому что её родители волновались из-за всех этих прерванных телефонных звонков. Моё жаркое превратилось в кошмар.
Пока я держал её, молчаливая терапия закончилась. Она проорала всё дерьмо, которое она обо мне думает, обзывая меня самыми ужасными литературными терминами (every dirty name in the book), нанося удары в каждую мою слабую точку. Я даже не мог себе представить, когда мы всю ночь сидели в «Синьоре Фроге», уставившись друг на друга, что всё закончится таким вот образом, когда мы будем кричать друг на друга, точно демоны. Я отпустил её, и она побежала в спальню Брэндона, словно она была любящей матерью, которая должна защитить свой выводок от их жестокого отца. Пока она пробегала мимо меня, я махнул ногой ей вслед и придал ей ускорения на её пути, шлёпнув её тапкой по заднице. “Ты - чёртова сучка!” “Ах ты дрянь!”
Я последовал за нею. Я испытывал крайне неприятное чувство от того, что мы дрались на глазах у детей. Это было достаточно тяжело - пытаться растить их, когда повсюду были папарацци; самое малое, что мы могли делать - подавать хороший пример как родители. Разозлённый, я направился в комнату Брэндона, чтобы поговорить с ним. Но она взяла его и начала защищать его от меня, в то время как он плакал.
“Отпусти его”, сказал я. “Я хочу погулять с ним. Ты хочешь пойти посмотреть на лягушек, Брэндон?”
Наш пруд на заднем дворе за зиму неожиданно наводнился лягушками, и я подумал, что это хорошее место для того, чтобы отдышаться и успокоиться. “Убирайся отсюда!” истерично закричала она.
“Послушай”, сказал я. “Я хочу показать ему лягушек, чтобы он смог успокоиться. Ты останешься с Диланом, т.ч. вы оба тоже сможете прийти в себя. Всем нужно просто перестать кричать”.
Но все продолжали кричать, кроме Памелы, которая снова со мной не разговаривала, что лишало нас возможности что-либо решать.
Я взял руку Брэндона, но она оттащила его от меня. Внезапно, мы начали бороться за него, и каждый из нас снова обезумел. Независимо от того, что я делал, ситуация только обострялась. Когда я оторвал Брэндона от неё, я толкнул её, и она опрокинулась назад на маленькую доску, на которой наши дети рисовали мелом. Она попыталась ухватиться за доску руками, но лицевая часть доски завертелась вперед, и она сломала свой ноготь.
Прежде, чем она закончила вопить, я взял Брэндона на руки и пошёл с ним на улицу. Я отнёс его к пруду с лягушками и усадил его там. Пока он хлюпал носом, я сказал ему, что мама и папа очень любят друг друга, и его мы очень любим. Я обещал, что мы никогда больше не будем сердиться и повышать голос, если это напугало его. Я взял одного славного лягушонка и посадил его в свои ладони, сложенные чашечкой. Когда мои руки сомкнулись вокруг него, он начал крутиться и вырываться. “Вот так и папа иногда чувствует себя. Именно поэтому хорошо иногда выйти наружу, вдохнуть свежего воздуха и прояснить свои мысли”.
Успокоившись и высушив наши слезы, мы пошли назад внутрь. мне хотелось думать, что Памела извинится и предложит заказать какой-нибудь обед. Я обыскал все комнаты нижнего этажа и не смог найти её. Я принес Брэндона в его детскую, и пока я усаживал его рядом с его игрушками, я услышал голоса позади меня. Я обернулся и увидел, что там стоят двое полицейских.
“Повернитесь спиной, мистер Ли”, пролаяли они мне.
“Зачем?”
“Повернитесь”.
Это было похоже на то, что снова повторяется инцидент с Бобби Браун. Были двое полицейских, которые собирались арестовывать меня независимо от того, что я говорю. Если требуется два человека, чтобы затеять ссору, то почему я всегда единственный, кого арестовывают?
Я повернулся и почувствовал, как двумя щелчками холодные металлические обручи сомкнулись вокруг моих запястий. “Вы надеваете на меня наручники? Вы разыгрываете меня, вашу мать? Тогда наденьте наручники и на неё. Она ударила меня в лицо”.
“Нас это не волнует, мистер Ли”.
“Но … ”
Они повели меня вниз, мимо гостиной (где я увидел Памелу, сидящую с её родителями), через переднюю дверь и на заднее сидение полицейской машины. Затем они оставили меня там одного, а сами вернулись внутрь, чтобы задать вопросы Памеле. Я расслабился, когда понял, что они, вероятно, просто разделили нас, чтобы расспросить нас в индивидуальном порядке. Меня, вероятно, не заберут в тюрьму. Час спустя офицеры вышли из дома. Один из полицейских нес пистолет времён Гражданской Войны, который висел у меня на стене в качестве украшения, и когда я это увидел, мое сердце ёкнуло. Я понял, что они каким-то образом хотят ввернуть антиквариат в обвинение во владении огнестрельным оружием, что нарушало условия испытательного срока, который я получил четыре года назад после того, как я упаковал полуавтоматический пистолет в свою туристическую сумку и глупо понёс её через рамку металлодетектора в аэропорту.
Безмолвно полицейские сели в машину и вырулили на дорогу. “Эй, куда вы едете?” спросил я в панике.
“Вы едете в центр города”.
Снова я почувствовал, что ситуация, которая могла бы легко разрешиться, раскручиваясь по спирали, вышла из-под моего контроля и вылилась во что-то, что будет для меня теперь настоящей болью в заднице. “Чувак, вы, парни, даже ещё не поговорили со мной. Вы слушаете только её сторону истории. Как же относительно моей стороны?”
Они не сказали ни слова. Они просто не обращали на меня внимания и продолжали движение. А я, брат, только колотил, чёрт подери, своей башкой в проволочную сетку, отделявшую переднюю часть автомобиля от заднего сидения. Я беспомощно бился о проволоку, вопя, “Почему вы, мать вашу, не хотите меня выслушать? Поговорите со мной, чёрт возьми!” Я снова превратился в ребёнка, потому что мне опять прописали молчаливую терапию. А молчание равняется смерти.


Часть 11 Глава 9
Воскресенье, 18.01.2009
ЧАСТЬ ОДИННАДЦАТАЯ: “ПУШКИ, ЖЕНЩИНЫ, ЭГО”

Глава девятая

Н И К К И

«О ПЕЧАЛЬНОМ РАЗГОВОРЕ, КОТОРЫЙ ПРОИЗОШЁЛ МЕЖДУ СВОБОДНЫМ ГРАЖДАНИНОМ НИККИ СИКСОМ И ЗАКЛЮЧЁННЫМ ТОММИ ЛИ, КАСАТЕЛЬНО ИСТОРИИ О ТОМ, КАК ГОРИТ КОЖА НА СПИНЕ ПАМЕЛЫ АНДЕРСОН ЛИ» (rug burns on sombody’s back - красные следы на спине от занятия сексом)

Томми каждый день звонил из тюрьмы в слезах. Разлучённый со своими детьми и женой, он был в агонии. Как бы он ни был зол на Памелу за то, что она обвинила его в нападении на супругу и впаяла ему шестимесячный срок, он по-прежнему ужасно хотел вернуть её. Но она продолжала заигрывать с ним, сводя его с ума. Он каждый день изливал свою душу в письмах к ней, ни одно из которых он нам так и не показал.
Для группы это было просто ужасно - потерять Томми в такой критический момент нашего спора с «Электрой». Вдобавок ко всему, у Винса возникли серьёзные проблемы с деньгами, и мы запланировали независимый от лейбла тур, потому что, если мы все вместе не помогли бы ему собрать внушительную сумму для его кредиторов, они наложили бы арест на его - а соответственно и на наши - активы. Если Томми оставался в тюрьме в течение всех шести месяцев, то тур должен был быть отменён за наш счёт, Винс был бы признан банкротом, а мы бы предстали перед «Электрой» уязвимыми как раз в тот самый момент, когда им этого больше всего хотелось. Как и любому из нас, Томми был необходим этот тур, потому что деньги помогли бы ему оплатить его судебные издержки и помочь его детям. Но разум Томми пока был далёк от всех этих проблем: всё, о чём он мог думать, это попытки вернуть своё семейное счастье, которым была для него жизнь с Памелой Андерсон - даже при том, что она уже начала бракоразводный процесс, и ни разу не навестила его в тюрьме. Чем больше Томми был заинтересован в этом, тем ближе, однако, «Motley Crue» приближались к заключительной главе своего существования.
Все девушки делают одно и то же в отношении молодой группы. Они всегда говорят, “Вы самые популярные” или “Вы самые интересные”, или “Вы те, о ком все говорят”. Со старшими, более опытными группами, женщины должны быть более хитрыми. Они говорят, “Те парни не дают вам продвигаться вперёд” или “Вы должны получать больше денег”, или “Они не проявляют к вам должного уважения”. И каждый раз, парень говорит, “В самом деле? Вы думаете, это так?” Им не хватает смелости, чтобы сказать (They don’t have the balls to say), “Заткнись, твою мать! Мы, чёрт возьми, банда, и мы были бандой с самого начала. Так что, пожалуйста, держись от нас подальше!”
Это происходит из-за того, что каждая девочка хочет, чтобы её парень был “парнем”, а каждый парень хочет услышать от девочки, что он - “парень”. А после этого случается то, что когда один парень, ведущий группу, говорит “налево”, подчинённый ему парень (henpecked guy) скажет, “Нет, давайте пойдём направо”. На самом деле он не будет хотеть идти направо, он просто захочет таким образом самоутвердиться как лидер. Все группы одинаковые: наркотики, женщины, эго. Все эти трое охотятся за вами и уничтожают вашу группу. И после того, как мы справились с наркотиками, женщины и эго продолжали уничтожать нас.
“Я не знаю, смогу ли я делать это дальше”, сказал Томми. “Почему я должен отправляться в тур только для того, чтобы заплатить за ошибки Винса?” Этот тур значил больше, чем Винс и его бумажник; речь также шла о вызволении Томми из тюрьмы. Все промоутеры страны писали письма в суд о финансовых затруднениях, которые они будут иметь в том случае, если срок тюремного заключения Томми повлечёт за собой отмену концертов.
Поэтому я сказал Томми, как я делал это уже миллион раз прежде, что он может делать два дела: организовать свою собственную группу и играть в «Motley Crue». Это то, чем я занимался с моим сторонним проектом «58» (сотрудничество с Дэвидом Дарлингом [David Darling], который по случайности был женат на Бри Ховард [Brie Howard], что делало его моим бывшим тестем-отчимом [ex-stepfather-in-law]).
“Я одно тебе скажу”, сказал я. “Колесить с «Motley Crue» будет чертовски более безопасно, нежели оставаться дома с Памелой Андерсон”.
Т.к. я посещал Томми в тюрьме каждую неделю, я задался вопросом, почему я никогда не делал этого для Винса, когда он отбывал срок после несчастного случая с Раззлом. Он был моим братом, а также коллегой по группе, но тогда я слишком увлекался наркотиками, чтобы думать о ком-то ещё. Я позвонил Винсу и сказал, “Знаешь, в чём вся хрень? В том, что я дюжину раз навестил Томми в тюрьме, но я ни разу не навестил тебя”.
“Да всё в порядке”, сказал Винс. “Ты действительно тогда был не в себе”.
“Нет, со мной не всё в порядке”, сказал я. “Для тебя это было несчастливое время, а мы не были там с тобой. Тогда мы только-только завершили самый успешный тур, на который могла выйти молодая рок-группа. Мы вместе только начали наслаждаться самым счастливым временем в нашей жизни. А когда ты отправился в тюрьму, мы бросили тебя, как вонючий мешок с дерьмом (a hot sack of shit )”.
“Не переживай об этом”, сказал Винс. “Ведь всё закончилось хорошо”.
“Не знаю, так ли это”, сказал я. “Так ли всё хорошо закончилось”.
Той ночью мы с Винсом решили провести время вместе. В Плэйбой Мэншн (Playboy Mansion) была вечеринка, и мы приехали туда после полуночи. Когда мы вошли, к нам подошёл друг по имени Дэннис Броди (Dennis Brody). Он сказал, что Пэм только что была на вечеринке со своим бывшим бойфрендом, сёрфером по имени Келли Слэйтер (Kelly Slater), заигрывая с ним на глазах у десятков людей.
На следующий день позвонил Томми. Он был возволнован, потому что он только что проверил свой автоответчик, и там было сообщение от Пэм. Он заставил меня позвонить на его автоответчик и прослушать его. “Я очень люблю тебя, малыш”, начиналось сообщение. “И мне так жаль, что ты сейчас там. Хотя я знаю, что это сделает тебя сильнее. Просто помни всегда, что я люблю тебя и очень за тебя волнуюсь”.
Я перезвонил обратно Томми. “Чувак”, сказал он. “У меня есть надежда. Теперь у меня есть хороший шанс, что мы снова будем вместе”.
Я хотел держать язык за зубами, но это не то, что должен был сделать настоящий друг. “Я могу рассказать тебе одну историю”, начал я, “и мне кажется, что всё не так, как тебе кажется”.
Он был ошеломлён. Он отказался верить в то, что пока он сидит в тюрьме, общаясь с тараканами, у ней самой завёлся таракан.
“Знаешь, что”, сказал он мне. “Пэм всегда тебя ненавидела”.
Я всегда знал, что это правда. Кто-то говорил, что это из-за того, что она ревновала к моей дружбе с Томми, но я всегда считал, что это из-за того, что она не могла управлять мной. Каждый раз, когда она шла перекусить с нами, каждый мужик за столом желал продать свою душу, чтобы оплатить счёт или передать хлеб, или поднять салфетку, которую она уронила. Но меня она никогда не интересовала. Я обычно говорил Мику, что я не буду трахать её, даже если он одолжит мне свой член. Просто она всегда казалась мне странной и безобразной, словно кто-то бил её по лицу уродливой дубиной, хотя и очень дорогой уродливой дубиной (ugly stick - шутка, когда про некрасивого человека говорят, что в младенчестве его побили уродливой дубиной). В действительности, кого она мне напоминала, так это тёлок, которых трахал Винс. А ведь она и была одной из тёлок, которых трахал Винс.


Часть 11 Глава 10
ЧАСТЬ ОДИННАДЦАТАЯ: "ПУШКИ, ЖЕНЩИНЫ, ЭГО"

Глава десятая

Т О М М И

«ОТРЫВКИ УТЕРЯННЫХ ПИСЕМ ТОМАСА БАССА ЛИ, НАПИСАННЫХ ВО ВРЕМЯ ЕГО ТЮРЕМНОГО ЗАКЛЮЧЕНИЯ В ГОДУ 1998-ОМ ОТ РОЖДЕСТВА ХРИСТОВА»


28/5/98
F.E.A.R. (Страх)

False Evidence that Appears Real.
Fear, the enemy of faith.
Where Faith is, Fear isn't.

I shall Fear Not.

Why am I scared?

Is she gonna leave me?
Will she come back?
Does she really love me?
If it's in fact —

(рэп)—> Fear can make a person
See something that's
Hot there — or
Hear something that
Was not said.

My cell is a "one-man submarine."
Worry is "soul-suicide."

If in fact
She really really loves me
Then why did she leave me?
And will she ever come back?

Возможное название альбома: "Feardrops From..."


29/5/98
"Управляй своими эмоциями, или они
будут управлять тобой!"

"Разгневанный человек терпит поражение
Как в бою, так и в жизни".


31/5/98 (написано на задней обложке брошюры под названием "Наш хлеб насущный")
Памела,

Мне жаль слышать, что ты считаешь случай, который произошёл между нами, точкой разрыва в нашем браке. Это был ужасный инцидент. И я наказан за это.

Они подловили нас! Пресса, стресс, публика и т.п. Мы позволяем им уничтожать нас!


1/6/98
К П. Ли

Could we dig up this treasure
Were it worth, the pleasure
Where we wrote love s songs
God we have parted way too long

Could the passionate past that is fled
Call back its dead
Could we live it all over again
Were it worth the pain

I remember we used to meet
By a swing seat over the piano
And you chirped each pretty word
With the air of a bird.

And your eyes, they were blue—green & gray
Like an April day
But lit into amethyst
When I stooped and kissed

I remember I could never catch you
For no one could match you
You had wonderful luminous fleet little wings on your feet.

I remember so well the hotel room
Fun in the sun in Cancun
That beat that played in the living room & La Boom
In the warm February sun

Could we live it over again
Were it worth this pain
Could the passion past that is fled
Call it back or is it dead

Well, if my heart must break
Dear love, for your sake
It will break in music, I know
Poets' hearts break so

But strange that I was not told
That the heart can hold
In its tiny prison cell
God's heaven and hell


Недатированное письмо к Джею Лино (Jay Leno – американский комик, ведущий телевизионного ток-шоу)
Джей,
Памела просила тебя не касаться этой темы, но ты всё-таки полез туда! Пэм сказала, что она разговаривала с тобой после шоу, и сказала тебе, что она очень расстроена. Также она сказала мне, что ты посоветовал ей не тревожиться и сказал, что так будет лучше для её карьеры.

У тебя есть, что мне ответить на это? Я считаю, что то, что назвалось нашей дружбой, понесло серьёзный урон.

Томми Ли

P.S. Комик (stand-up guy), я подумал, что тебе следовало бы выйти в эфир и извиниться за то, что ты нанёс мне трусливый удар с дальней расстояния (longdistance sucker punch). Я не предлагаю тебе публично встать на мою сторону, мне не нужно, чтобы кто-нибудь это делал. Не зная всех фактов, моя частная жизнь не должна была стать зерном для перемалывания в твоей программе!


2/6/98
Памела,
Пожалуйста, отведи Брэндона в сторонку и прочти это ему, ладно?
Спасибо.

Брэндон,
Папа работает, играет на барабанах и очень хочет быть рядом с тобой в этот особенный день. Душою папа всегда с тобой и сегодня, и каждый день. (Возможно, ты ещё слишком маленький, чтобы понять, но я хочу, чтобы ты знал об этом.)


"Ты прекрасен сам по себе"
"Любовь – это всё сущее"
и "Теперь это всё, что у нас есть".

Так наслаждайся этим сегодня!

С днем рождения, милый.

Я скучаю по тебе!

Папа!


P.S. Памела, пожалуйста, обними его за меня крепко-крепко, хорошо? (Ты даже не можешь себе представить, что это такое для меня – пропустить этот день).


25/6/98
"My Cell" ("Моя камера")

This tiny room sounds so still
It smells like stale sulfur in the water
It seeps through the walls
It tastes like death
The floor has a sticky slime that
Is detriment to body and soul
I spin not in circles but in squares
From the shape of this room


26/6/98
Ahh Soooo
There was a little geisha girl ho from Tokyo
Said she could blow so I said let's go
Yo! Jump in my limo
Back to the no-tell motel for a little kiss 'n' tell
Damn, my dick's starting to swell
So I gave her two glasses of panty remover
hoping to subdue her
So I could screw her
I had no clue the bitch knew kung fu
Then my rubber blew
Oh my god what's this green goo?
Now I might have AIDS
At least I got laid
Wasn't worth what I paid for this pussy
Should I be afraid
Haw, just spray your dick with some Raid

Чёрт, я схожу с ума. Что, чёрт подери, я такое пишу? Надеюсь, никто этого не видит.


28/7/98
Привет, малышка,

Я сижу в клетке, которая расположена на крыше, впервые за несколько недель солнечный свет коснулся моего лица. Они разрешили мне подняться сюда только в 4 часа дня, и мне достаются всего лишь остатки солнца - красотища! Жмурюсь от лучей, чего обычно со мной не бывает. Я плакал, т.к. печаль и боль постоянно напоминают мне о том, почему я здесь, словно неисчезающий шрам. Я ненавижу это место, и я никогда не вернусь сюда. Господи, я так скучаю по солнечному свету.

Я слышал, как на днях по телефону ты спросила меня, о чём я мечтаю. И я не решался рассказать тебе об этом, потому что не хотел создавать напряжённость! Но я бы хотел поделиться этим с тобой, а письмо более безопасно для этого, чем телефонный разговор. Таким образом ты можешь узнать то, о чём я думаю, не чувствуя при этом груза необходимости сказать что-либо в ответ.

Моя мечта - когда я выйду из тюрьмы... Я смогу увидеть тебя и провести какое-то время наедине с тобой или, может быть, добиться этого. Нам есть, о чём поговорить. Я хотел бы поделиться с тобой тем, как много разных путей лежит передо мной!

Когда я заглядываю в будущее, я вижу большое счастье для Томми. Также я люблю делиться всем тем новым, чему я научился рядом с тобой... Я скучаю по твоим искрящимся глазам. Ещё я скучаю по твоим телефонным звонкам! И по той улыбке, которая обезоруживает меня.


31/7/98
Памела,

Пожалуйста, не присылай мне своих бессмысленных писем! Как ты можешь писать такое дерьмо после того, как ты с кем-то трахалась?

Президент может сознаться в своей неверности, а ты - нет? Я не верю тебе. Пожалуйста, оставь меня в покое. Ты не имеешь понятия о том, что такое любовь и страсть. Моя любовь сильна. И если бы твоя любовь была такой же, то она заставила бы тебя сидеть дома, быть матерью и не выпрыгивать из трусов (kept your panties on)! Ты права: Тебе действительно лучше держаться от меня подальше – Я не хочу тебя видеть, меня тошнит. Вы отняла у меня мою мечту – мою семью!!

Я не позволю тебе убить мою мечту, однажды я найду кого-то особенного, кто любит меня по-настоящему! И ты права – это больше не будет человек, похожий на меня!

Ты делаешь так, чтобы всё выглядело, будто я втянул тебя во всё это – думаю, ты пытаешься заставить себя думать лучше о себе самой, о неверности и о том, что ты выбрала другого. Но всё это - твой выбор, а не мой!

Скажешь, что я виновен? И это сожрёт тебя заживо! Тебе совсем нечего бояться, и мальчикам, конечно, тоже. Я не буду тебя преследовать! Я отвечу на твоё письмо позже; ты совершила самую большую ошибку в своей жизни и в жизнь детей!

P.S. Надеюсь, в то время, когда тебя трахали, на тебе не было крестика, который я тебе подарил.


7/8/98
Мне осталось быть здесь 4 недели, и мне необходимо прояснить голову.
Ты можешь поговорить со мной об этом?
Я заслуживаю того, чтобы знать!
Мне нужна правда и ясность!

Я созрел для того, чтобы принять какое-то решение!

Каждый человек способен думать, и каждое действие человека основывается либо на любви, либо на страхе. А на чём базируются твои решения?


16/8/98
Нежный, чуткий, заботливый.

Кто я? Отец двоих мальчиков; творческая и талантливая душа со страстью к музыке и любовью к жизни и природе, к океану и его обитателям; закаты – моё любимое время суток. Я всегда любил детей! Ещё я любил секс, кино, музыку, быстрые автомобили, рисование, живопись, водные лыжи, рыбалку, кроссовые мотоциклы, прогулки на яхте, кемпинги.

Одержимой личности следует быть осторожной. Я тоже могу быть управляемым – но только лишь из боязни потерять её.

На ком я женат? Памела - сексуальная, ранимая, застенчивая, заботливая, любящая, страстная, иногда сумасшедшая и рассеянная! Она – хранительница очага. Также она подвержена влиянию, скрытна, замкнута; ей нужно больше внимания; ей необходимо жить! Пойдём на улицу и будем наслаждаться природой. Я не могу вспомнить, когда мы в последний раз гуляли вместе. Я мог бы о многом расспросить тебя, но не получить ответа!

Не обвиняй себя, Томми.


16/8/98
О, БОЖЕ! Я только что слышал голос Памелы по телефону. Меня всего трясёт от слёз. Я та-а-а-ак по ней соскучился! Возвращаясь к теме прогулок – во многом мы сами попались в ловушку. (Узники своей собственной популярности). Никто не понимает, каково это - быть заключённым в тюрьме в дали от моей семьи! Боль невыносимая! Прошлой ночью Кристи (Christy) провела с Пэм несколько часов и не получила для меня никаких стоящих сведений. Лентяйка. Кое-чем я действительно мог бы здесь воспользоваться! За день до этого я потратил два часа, разговаривая по телефону с Кристи. Она должна была упомянуть обо мне. Тишина убивает меня. (Здесь я чувствую себя, словно в детстве: молчание).


1/9/98
Я буду с тобой, что бы ни случилось.

Когда я выйду:
Каратэ
Стейк
Ванна
Гавайи

Когда я выйду отсюда, есть несколько вещей, которые я хочу сделать: С’есть стейк. Долго любоваться закатом солнца. Долго сидеть в ванне с горою пены (было бы чудесно, и с тобою заодно... ха-ха... на самом деле, с тобой это действительно было бы неплохо). Снова взять несколько уроков каратэ и бокса. А ещё Гавайи на семь дней.

Пэм, я хочу, чтобы ты знала, что я всегда буду рядом с тобой, даже если это ничего не для нас уже не решит... не важно зачем, ладно?


4/9/98 (написано на самоклеющемся листочке бумаги для заметок)
Любить

Быть в центре

Оставаться сильным

_________________
Ничто не вызывает с такой силой прошлого, как музыка; она достигает большего: когда она вызывает его, кажется, будто оно само проходит перед нами, окутанное, подобно теням тех, кто дорог нам, таинственным и печальным покровом.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Сортировать по:  
Начать новую тему Ответить на тему  [ 1 сообщение ] 


Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  

cron


Форум Фан-сайта Motley-Crue.ru - сайт о группе Motley Crue и Vince Neil, Nikki Sixx - Sixx:A.M. | Мотли Крю - группа Мотли Крю и Никки Сикс | Russian Motley Crue Vince Neil, Nikki Sixx - Sixx:A.M. Fan Forum Motley-Crue.ru © 2012-2020 by LexaStarZ

Motley-Crue.ru