Начать новую тему Ответить на тему  [ 1 сообщение ] 

Мотли Крю книга “Грязь” Часть 12 Глава 1-2-3-4-5-6-7-8

 Заголовок сообщения: Мотли Крю книга “Грязь” Часть 12 Глава 1-2-3-4-5-6-7-8
СообщениеДобавлено: 30 май 2014, 16:36 
Не в сети
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 12 апр 2014, 22:22
Сообщений: 1016
Откуда: Краснодар
Мотли Крю книга “Грязь” Часть 12 Глава 1-2-3-4-5-6-7-8

ЧАСТЬ ДВЕНАДЦАТАЯ: "ГОЛЛИВУДСКАЯ КОНЦОВКА"

Глава первая

С И Л Ь В И Я Р О Н

«В КОТОРОЙ МОГУЩЕСТВЕННАЯ ВЛАСТИТЕЛЬНИЦА ЗВУКОЗАПИСЫВАЮЩЕЙ КОМПАНИИ «ЭЛЕКТРА» И ПРОИЗВОДСТВЕННОЙ КОРПОРАЦИИ ДОПРАШИВАЕТСЯ НА ПРЕДМЕТ ЕЁ НАИМЕНЕЕ ЛЮБИМЫХ СОТРУДНИКОВ»


Так что вы ответите на первое? Их утверждение, что вас интересовало продвижение на лейбле только исполнителей ар-энд-би (R&B), а не рок-н-ролла?
СИЛЬВИЯ РОН: Имя компании «Электра Рекордс» говорит само за себя, когда речь заходит о продвижении и поддержке рок-исполнителей из нашего списка: «Metallica», «AC/DC», «Motley Crue». «Motley Crue» были главным приоритетом для «Электры» в 1997-ом. Мы провели гигантскую работу по их выдвижению на передний край индустрии. Но рынок рок-музыки, особенно для групп-ветеранов, переживает сейчас значительные изменения. Альбом не оправдал ожиданий, и их разочарование понятно. Но это произошло не из-за отсутствия усилий со стороны компании.

Какие усилия были предприняты?
В январе лейбл потратил существенную сумму на то, чтобы устроить выступление группы на церемонии вручения наград «American Music Awards», после которой мы организовали целенаправленную кампанию. Мы предприняли массированный промоушн в Интернете. В марте мы поддержали и оплатили выступление на рок-радиостанции в Тампе (Tampa). Я могу продолжать и продолжать, рассказывая о различных мероприятиях по продвижению, которые мы провели.

Что вы думаете об инциденте с охранником в Южной Каролине (South Carolina) и о том факте, что они обозвали вас "пи**ой" со сцены?
Подобные высказывания не заслуживают никаких комментариев. По меньшей мере, это неразумно.

Повлияет ли это на то, чтобы иметь дело с группой в будущем?
Это не меняет моего отношения к группе. Я очень профессиональный человек.

Их контракт с «Электрой» истекает после выпуска двух альбомов. Вы его возобновите?
Сейчас мне очень трудно что-либо сказать по этому поводу.


Часть 12 Глава 2
ЧАСТЬ ДВЕНАДЦАТАЯ: "ГОЛЛИВУДСКАЯ КОНЦОВКА"

Глава вторая

«ОТРЫВКИ ГАЗЕТНЫХ ПУБЛИКАЦИЙ, ПОВЕСТВУЮЩИЕ О ПОСЛЕДНЕМ СРАЖЕНИИ НАШИХ ГЕРОЕВ, КОТОРОЕ ПРЕМЕСТИЛОСЬ СО СЦЕНЫ В СУД, А В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ В ЗАЛ КОРПОРАТИВНЫХ ЗАСЕДАНИЙ»


Через пару недель я планировал засесть в студию и связался с [Сильвией Рон], но она не даст мне моих денег. Я не понимаю. Она трахает фанатов, трахает себя и трахает меня. У меня четверо детей, жена. Я должен выплачивать кредиты за дом, за машину. У меня есть жизнь. Я, чёрт подери, заслужил право иметь один из самых крупных контрактов в рок-н-ролле. Я не хочу, чтобы меня трахала некая тётка, у которой какие-то свои взгляды и свои приоритеты. Она что, расист? Она мужененавистница? В чём её проблема? Мы не можем понять этого, потому что у неё на нас «стояк» (she's had a hard-on for us) с самого первого дня. Ладно, знаешь что, засранка (motherfucker)? У тебя контракт, и если ты хочешь пойти против этой группы, то берегись (we are a loose cannon). Я сделаю твою жизнь несчастной.

- Никки Сикс, цитата из интервью
журналу «Spin», март 1998


Каждый, кто читал менее чем лестные высказывания, которые басист «Motley Crue» Никки Сикс сделал в адрес «Elektra Entertainment Group» и её руководителя Сильвии Рон в мартовском номере журнала «Spin», не будет удивлен, услышать, что группа и звукозаписывающий лейбл разрывают отношения. Источники сообщили, что «Motley Crue», которые провели на «Электре» пятнадцать лет и продали более чем 35 миллионов альбомов, изучают альтернативные пути распространения материалов своего каталога. Группа, которая своим альбомом «Too Fast for Love» в 1982 году положила начало направлению глэм-метал, отправится в студию в следующем месяце, чтобы записать новые песни.

- «The Music Daily», 16 апреля 1998


«Motley Crue» намерены снова поднять свои среднемировые продажи. На сей раз средство называется «Greatest Hits», и колеса уже начали гореть, разбрасывая куски резины по всей хромающей и безжизненной музыкальной индустрии. «Электра Рекордс» была отвергнута в пользу собственного лейбла «Motley» и собственной сети распространения. В настоящее время планируется международный тур по театрам и аренам в поддержку альбома, а Томми, наконец, выйдет из тюрьмы! Всё это, по их словам, не заставить себя ждать.

- Sound420.com, август 1998



Часть 12 Глава 3
ЧАСТЬ ДВЕНАДЦАТАЯ: "ГОЛЛИВУДСКАЯ КОНЦОВКА"

Глава третья

Т О М М И

«ОСВОБОЖДЁННЫЙ ИЗ ТЮРЕМНОГО ЗАКЛЮЧЕНИЯ, НАШ ГЕРОЙ СНОВА ОТКРЫВАЕТ ДЛЯ СЕБЯ ПРЕЛЕСТИ ГОРЯЧЕЙ ВОДЫ, ТАБАКА И ЧУЖИХ ЖЁН»


Мой друг Боб Прокоп (Bob Procop), который владел собственным ювелирным магазином (diamond store) на Родео-Драйв (Rodeo Drive - улица в Беверли-Хиллс, на которой расположены фешенебельные магазины знаменитых торговых марок), под’ехал за мной к зданию тюрьмы на своём огромном шикарном (big crazy-assed) «Бэнтли» («Bentley»). "Что бы ты хотел сделать в первую очередь?", спросил он.
"Чувак, я, чёрт возьми, ужасно хочу выкурить сигарету. А затем я был бы счастлив, если бы ты отвёз меня в свой дом на побережье".
Мы спускались вниз по автостраде: движение было плотным со всех сторон. После почти четырёх месяцев одиночества, это было слишком волнительно для меня. Я закурил «American Spirit» (марка сигарет) и закрыл глаза, чтобы не видеть взглядов, которые окружающие бросали на машину.
Боб привёз меня к своему дому в Марина дель Рэй (Marina del Rey), который стоял прямо на воде. Он наполнил свою джакузи, вылив туда половину флакона пены для ванн, и сказал, "Всё это твоё, брат". Я сорвал свою чёртову одежду, плюхнулся в ванну, откинул голову назад и просто сидел там два часа, уставившись на звезды. Я и забыл, каково это - чувствовать себя погружённым в фактически, а не метафорически, горячую воду. Это была самая большая роскошь на свете.
Примерно в 4 часа утра я попросил его отвезти меня домой. Я соскучился по своему дому и по своей кровати. Памела и дети уехали, поэтому было тихо и пусто, игрушки и мебель по обыкновению были вывезены. В темноте я споткнулся о кровать, на которой родился Брэндон, и прямо на ней уснул на два дня. В тюрьме всегда было трудно спать из-за всей этой ходьбы и разговоров, грохота и стука, которые отражались от бетонных стен.
Когда я проснулся, мой дом был наполнен людьми. Все эти чуваки приехали, чтобы поздравить меня с возвращением домой. Они целовали меня, обнимали и хлопали по спине. Но я настолько отвык находиться среди людей, что не знал, что и сказать. Я улыбался, но внутри хотел заползти под камень и спрятаться. Прошло так много времени с тех пор, когда в последний раз кто-нибудь обходился со мной с иными чувствами, нежели враждебность и подозрительность. Это было слишком быстро для меня - смеяться и радоваться беззаботно. Мне всё ещё было очень больно.
Я попросил суд разрешить мне выехать на Гавайи, чтобы помариноваться там. Я взял с собой Скотта Хамфри и просто сидел на пляже, ничего не делая, до тех пор, пока медленно не вернулся на планету Земля. Я снова научился взаимодействовать с людьми, и, в конце концов, улыбка вернулась на моё лицо. Мне больше не нужно было её изображать. Но мир больше не был таким, каким я его покинул. Теперь все смотрели на меня по-другому: люди проходили мимо и шептали, "Это тот самый чёртов парень, который избил свою жену". Мне было по-настоящему стыдно, и потребовалось время, чтобы понять, что весь мир не был против меня.
Другое, что изменилось, было то, что Памела сделала всё, чтобы завершить процедуру развода до моего освобождения. Моя семейная жизнь, которая подарила мне моё самое большое счастье и самое большое страдание, казалось, закончена. Я не мог понять, почему она делает это со мной и с детьми. Но было ясно, что, несмотря на все письма и телефонные звонки, она не хотела иметь дела со мной. Не было никаких шансов на примирение, особенно ввиду того, что она встречалась с чёртовым Келли Слэйтером. Такой вот маленький поворот событий об’единился с тем фактом, что я услышал, что она сменила свою татуировку, которая была у неё на пальце вместо обручального кольца, и вместо «Tommy» написала «Mommy» («Мамочка»), это так расстроило меня, что позднее я удалил своё свадебное тату. Я просто хотел убрать это дерьмо с моего пальца и изменить свою жизнь. Мне пришлось стать одиноким отцом, тем, кем я никогда не хотел быть. Мои родители прожили вместе всю мою жизнь. Мой папа, которому было семьдесят четыре, теперь был болен миеломой и раком крови (myeloma and cancer in his bloodstream). Моя мама, которая была намного моложе, дни и ночи проводила в заботе о нём. Я хотел, чтобы в моей жизни был кто-то, кто мог сделать то же самое для меня, и мне нужен был кто-то, для кого и я мог бы это сделать. Что ухудшало положение отца-одиночки, так это то, что мне не разрешалось видеться с моими детьми без назначенных судом наблюдателей для контроля надо мной. Я чувствовал себя ужасно перед Диланом и Брэндоном, потому что они понятия не имели, кто все эти люди и что происходит.
Вернувшись домой с Гавайев, я наглухо зашторил окна, запер двери и извлёк на свет все записи с автоответчика, которые я сделал в тюрьме. Я пригласил по этому поводу одного вульгарного парнишку, уличного рэпера по имени ТиЛо (TiLo), с которым я познакомился, когда его бывшая группа «hed (pe)» открывала выступление «Motley Crue» в туре "Swine". И мы начали работать над нашим собственным проектом - «Methods of Mayhem». Я похоронил себя в работе, хватаясь за каждую минуту, просиживая до четырёх-пяти часов утра и получая всё то, чего я всегда хотел получать от работы.
На мой день рождения друзья устроили для меня вечеринку, потому что за месяц я так и не смог прийти в себя и расслабиться (I hadn't kicked back and relaxed in months). Кто-то пригласил Кармен Электру (Carmen Electra – американская модель, актриса, певица и телеведущая), мы познакомились и начали болтать о всякой всячине. Четыре месяца назад она вышла замуж за Денниса Родмэна (Dennis Rodman - американский баскетболист), но, при всех практических выгодах этого брака, к тому времени они уже были порознь. Я несколько раз говорил с ней по телефону, и две недели спустя, когда я собирался отправиться с «Motley» в тур "Greatest Hits", мы начали встречаться. Она смогла сказать Родмэну, которого, по её утверждению, она поймала на измене с двумя женщинами одновременно, что собирается навестить больных бабушек и всякое такое дерьмо, а сама тем временем улизнула в тур вместе с нами. Нам пришлось тайком проводить её на шоу и обратно, а также в гостиницы, чтобы бульварная пресса не овладела информацией и не смогла над этим поглумиться. Оба мы были беженцами от двух самых сумасшедших грёбаных браков знаменитостей того года. Ко всему прочему, когда Памела покинула с’ёмки «Спасателей Малибу» («Bay watch») ради своего собственного сериала под названием «V.I.P.», Кармен заняла её место.
Деннис Родмэн подал документы на развод, но это не означало того, что он хотел, чтобы кто-то другой встречался с его женой. Поэтому он начал преследовать группу и появляться на шоу. Мы вынуждены были приказать охране не пропускать его ни под каким предлогом. И как это ни странно, хоть я и пытался, начиная с момента моего выхода из тюрьмы, заставить Памелу поговорить или встретиться со мной, но как только информация о том, что я встречаюсь с Кармен, просочилась в прессу, она загадочным образом снова начала мне звонить.

ПОМИМО ВИЗИТОВ КАРМЕН РОДМЭН, я продолжал работать над своим проектом во время тура с «Motley». Я взял с собой в дорогу целую студию, после каждого концерта я запирался в своей комнате и работал с «Про-Тулс» («Pro-Tools»). Я считал, что если я буду писать без остановок, то к тому моменту, когда я вернусь домой, альбом «Methods of Mayhem» будет готов. Кроме того, это держало меня в стороне от каких бы то ни было проблем. В каждом городе перед каждым шоу я должен был сдавать мочу в лабораторию. Я целыми днями общался по телефону с надзирающими надо мной офицерами, консультантами по умению управлять своими эмоциями, психоаналитиками и прочими гуру. С таким суровым испытательным сроком, на котором я находился, было похоже, что я по-прежнему нахожусь в наручниках. Я не мог ходить в рестораны, гастрономы, бензоколонки - всюду, где продавался алкоголь, за исключением, конечно, тех мест, в которых мы играли.
С каждым выступлением мне становилось всё труднее играть со сцены наши самые великие хиты. Играя в десятитысячный раз "Girls, Girls, Girls", всё, о чём я мог думать, это вернуться в свою комнату и закончить ту песню, над которой я работал. В туре с Кораби я был намного счастливее. Даже при том, что никто не ходил на эти чёртовы концерты, я, по крайней мере, делал что-то, что мне нравилось. Я всегда говорил себе, что когда моё сердце перестанет отзываться, это и будет время, чтобы уйти. И мое сердце молчало.
Никки, однако, был просто переполнен энтузиазмом относительно «Motley Crue», прямо как в тот самый день, когда мы организовали группу в доме его бывшей подруги в Северном Голливуде, когда я джемовал на грёбаном столе, в то время как он торговал лампочками по телефону. С группой, вернувшейся к своему собственному независимому лейблу, он чувствовал себя властителем своей собственной судьбы, а «Motley Crue» готовы были снова завоёвывать мир. Я полагаю, что он, чёрт возьми, думал, что я соглашусь с ним, приму его точку зрения и останусь в «Motley Crue», выпустив «Methods of Mayhem» как сторонний проект. Но если я собираюсь что-то делать, то делаю это на 100 процентов. А я не мог дать «Methods of Mayhem» and «Motley Crue» по 100 процентов, особенно после того, как Винс ударил меня исподтишка.
Мы были в аэропорту Лас-Вегаса, возвращаясь в Лос-Анджелес после очередного отрезка бесконечного тура "Greatest Hits". Винс был очень пьян, и, как обычно, вокруг не было никаких развлечений.
Я стоял у билетной кассы, разговаривая с Эшли (Ashley), которая работала для нашей компании звукозаписи, заботясь о наших посадочных местах, когда подошёл в жопу пьяный Винс и нечленораздельно произнёс, "Дай мне мой грёбаный посадочный талон, Эшли. А потом можешь продолжить целовать задницу Томми".
Чувак, я понятия не имею, откуда вдруг взялась вся эта грёбаная враждебность. Думаю, я не был счастлив с тех пор, как он вернулся в группу. И, конечно, он не был моим самым любимым чуваком на планете. Но я, чёрт возьми, никогда не делал ничего плохого этому парню. Просто в нём так много закупоренной боли, и он не делит её ни с кем, и я это чувствую, чувак. Но когда он сказал это дерьмо в аэропорту, это не передало мне никакого сочувственного настроения.
"Что ты сказал только что?"
"Ты меня прекрасно слышал, мать твою", его шатало.
"Чувак, что, чёрт возьми, с тобой не так?!"
"Пошёл ты…!"
"Пошёл я? Нет, это ты пошёл, брат!"
И мы вступили в одну из тех дерьмовых перепалок, которые не были редкостью для нас. "Нет, пошёл ты, ты грёбаный позёр, кусок дерьма", Винс подначивал меня, напирая своим опухшим лицом на моё. "И что ты будешь делать? Ударишь меня?"
Чёрт, он прекрасно знал, что я был на испытательном сроке, и он пытался сделать всё, что мог, чтобы заставить меня нарушить запрет, выбив из него дерьмо. Я отказался проглотить приманку и пустил в ход свои навыки управления эмоциями (anger management training). "Слушай, чувак", сказал я. "Я, чёрт побери, не собираюсь тебя бить. Ты должен успокоиться, крутой парниша (big guy). Давай просто забудем об этом и разойдёмся".
После этого он, мать его, неожиданно саданул меня в челюсть. А когда вы получаете такой удар, всё управление эмоциями внезапно улетучивается в окно, и включается ваша животная защитная система. Моя мгновенная реакция была - убить нахер. Даже при том, что я буквально только что прошёл через обвинения в нападении, тюрьму и адвокатов, рвущих за меня свои задницы, я ничего не мог с этим поделать. Передо мной стоял этот козёл, ни с того ни сего вылезший откуда-то и взбаламутивший моё дерьмо (Here was this asshole coming out of nowhere and getting up in my shit). Я, чёрт возьми, схватил его, повалил на пол и занёс руку, чтобы отправить этого самодовольного мудака (shithead) в больницу. Мне было насрать. Отправите меня обратно в тюрьму? Прекрасно! Но сначала мой кулак встретится с лицом Винса.
Внезапно, Крис (Chris), наш охранник, прыгнул на меня. Ему были даны строгие указания: следить за тем, чтобы со мной не случилось никаких неприятностей, и для него была бы жопа, если бы меня отправили назад в тюрьму. Он оттащил меня от Винса и сказал, "Томми, садись в самолет и улетай отсюда к чёртовой матери. Быстро!"
Когда я повернулся, чтобы идти к выходу, Винс встал и заорал что есть мочи охранникам аэропорта. "Полиция! Полиция! На меня напали". Чёртов парень только что подло ударил меня, а теперь он хотел, чтобы меня арестовали и вернули в тюрьму. Если бы меня арестовали, это могло потянуть лет на десять тюрьмы. Никогда не делайте такое другому человеку – особенно, если это ваш коллега по группе – как бы он вас ни бесил.
Я вбежал в самолет и сказал Никки, "Брат, я ухожу. Завтра ты меня не увидишь. И послезавтра тоже. Вам, парни, лучше поискать себе другого барабанщика. Этот тур закончен!"


Часть 12 Глава 4
ЧАСТЬ ДВЕНАДЦАТАЯ: "ГОЛЛИВУДСКАЯ КОНЦОВКА"

Глава четвёртая

В И Н С

«ПОЕДИНОК МЕЖДУ ДЖЕНТЛЬМЕНАМИ, НАБЛЮДАЕМЫЙ С ДРУГОГО РАКУРСА, ГДЕ РАССМАТРИВАЮТСЯ ВОЗМОЖНОСТИ УВЕЛИЧЕНИЯ МОЛОЧНЫХ ЖЕЛЕЗ У ОДНОЙ ИЗ ПРОТИВОБОРСТВУЮЩИХ СТОРОН»


Я беседовал с Эшли Смит (Ashley Smith), менеджером по рекламе (publicist) нашей звукозаписывающей компании, когда Томми, как это ему свойственно (being who he is), встрял в наш разговор. То, о чём мы говорили, его совершенно не касалось.
Когда я сказал ему, чтобы он помолчал, он схватил меня за шею. "Сейчас же убери от меня свои грёбаные руки!" приказывал я ему.
Мы стояли посреди переполненного аэропорта, где вокруг были тысячи свидетелей. Если бы он не уследил за собой (If he didn't watch himself), то его могли отправить обратно в тюрьму. Поэтому я снова предупредил его: "Убери от меня свои чёртовы руки".
И когда он этого не сделал, я ударом повалил его на пол. Так что я бы не сказал, что это был удар исподтишка (sucker punch). Я бы сказал, что это был просто сосунок (sucker), которому дали по морде (who got punched).
Томми может быть самым весёлым парнем в мире. Единственная его проблема состоит в том, что он ужасно боится, что другие люди не будут его любить, поэтому он лжёт, чтобы выглядеть лучше в их глазах. Он всегда так поступает, и всегда будет так поступать. Он - хамелеон. Где бы он ни находился, он вынужден это делать. Он никогда по-настоящему не врубался в то, что его создало, что он такое, а ведь это рок-н-ролл. Если вокруг хип-хоп, он - хип-хоппер. Если вокруг панк, он - панк-рокер. Если бы у Томми были грёбаные сиськи, он был бы "Spice Girl".


Часть 12 Глава 5
ЧАСТЬ ДВЕНАДЦАТАЯ: "ГОЛЛИВУДСКАЯ КОНЦОВКА"

Глава пятая

Н И К К И

«В КОТОРОЙ РАЗДУМЬЯ О ДВАДЦАТИ ГОДАХ ДРУЖБЫ И ДОСАДА ПРИВОДЯТ К ТРАГИЧЕСКОМУ РАССТАВАНИЮ»


Когда Томми вышел из тюрьмы, он не позвонил никому из группы. Только три дня спустя я узнал, что его уже выпустили. А узнал я об этом потому, что кто-то видел его на улице. Я был в ярости. Я навещал его почти каждую неделю. Я сделал всё, что мог, чтобы он не сошёл там с ума, даже начал кампанию по сбору подписей для его досрочного освобождения. И теперь, когда он даже не сообщил мне о своём выходе из тюрьмы, это было похоже на пощёчину.
Я позвонил ему и сказал, "Что происходит? Почему ты не сказал мне, что тебя выпустили?"
"А в чём проблема?" ощетинился он. "Это не моя работа - докладывать тебе".
В продолжение всего тура "Greatest Hits" он был холоден и замкнут. Он был бомбой негодования с часовым механизмом. И это был всего лишь вопрос времени - когда она взорвётся. Поэтому, когда все восстали против Винса после драки в аэропорту, я увидел, как это было на самом деле: Томми сам подлил масла в огонь. Несомненно, Винс вёл себя как придурок по отношению к нашей сотруднице. Но в то же самое время Томми влез в плохую ситуацию и сделал её ещё хуже, схватив Винса за шею. После этого в самолёте Томми очень разнервничался и начал кричать, в то время как Винс сел как можно дальше, мрачный и возмущенный. Они были похожи на двух маленьких детей.
Я наблюдал миллион раз, как такие вещи случались между кем-либо из нас. Но когда пыль оседала, мы снова становились группой. Каждый совершал ошибки. Каждый иногда вёл себя, как последний засранец.
В самолете я рассказал им о новых замыслах: "Слушайте, мы теперь вправе делать всё, что захотим: теперь у нас есть свой собственный лейбл. Поэтому мы можем переиздать наши старые альбомы со всеми этими нереализованными треками, о чём так просят наши фанаты, записать новый по-настоящему улётный роковый альбом (new album of pure kick-ass rock) и к сентябрю 2001-го взять тайм-аут и поработать над своими сольными проектами".
Но Томми ничего из этого не устроило. По возвращении в Лос-Анджелес он отказался поговорить с Винсом и помириться. А Винс отказался разговаривать с Томми. Они оба были не правы, но ни один из них не хотел этого признать, и я знал, что, если бы они просто сели, как мы с Винсом после нашей драки в туре "Swine", они смогли бы уладить свои проблемы. Но лучшее, что я мог сделать, это поговорить с Томми по окончании тура.
"Отлично", сказал он мне. "Но я хочу свой личный тур-автобус. И я хочу свою собственную гримёрку. И даже не думайте о том, чтобы сажать меня в один самолёт с этой залупой (dickhead). Я не хочу видеть этого козла, пока не зажгутся софиты. А когда мы возвращаемся за кулисы, то лучше, чёрт подери, везите его в одном направлении, а меня в другом. Я не хочу с ним даже встречаться, мать его. Потому что, чувак, я за себя не ручаюсь".
Когда мы вернулись домой из тура, мне позвонил один друг и сказал, чтобы я включил «KROQ» (название радиостанции), потому что там шло интервью с Памелой Андерсон. Она сказала, что они с Томми снова вместе, и что Томми решил покинуть «Motley Crue», чтобы записать свой сольный альбом.
Именно так я узнал о том, что Томми покинул группу: от Йоко Оно (Yoko Ono - так остальные участники группы прозвали Памелу) на «KROQ». Я звонил Томми, но он не отвечал на мои звонки. Я заезжал к нему домой, но он не открывал дверь. Я писал ему письма и имейлы, но он так мне и не ответил. Он просто ушёл, как будто последних двадцати лет дружбы и музыки вовсе не существовало. Это ужасно больно. Но теперь уже нет.


Часть 12 Глава 6
ЧАСТЬ ДВЕНАДЦАТАЯ: "ГОЛЛИВУДСКАЯ КОНЦОВКА"

Глава шестая

М И К

«ОБ ОДНОМ ЗАМЕЧАТЕЛЬНОМ ПРИКЛЮЧЕНИИ, КАСАЮЩЕМСЯ ТАКИХ ФАНТАСТИЧЕСКИХ СУЩЕСТВ, КАК ПРИВИДЕНИЯ, ПРИШЕЛЬЦЫ И ПСИХИАТРЫ»


Я сказал своему врачу, что тяжело засыпаю и с трудом выползаю из кровати по утрам. Он сказал, "У вас депрессия".
Возможно, я рассказывал ему об этом (I could have told him that). Я пребывал в депрессии уже много лет. Каждый день я испытывал боль и был измотан поездками за 780 миль на каждое выступление с группой, которая по-прежнему ссорилась из-за всякой ерунды, как грудные младенцы. Это становилось просто невыносимым (It was getting pretty hairball). Когда Томми ушёл из группы, моим чувством было: если тебе безразлично то, чем ты занимаешься, то ты перестаёшь прикладывать к этому усилия. А потом ты начинаешь обижаться на людей, которые, как тебе кажется, сдерживают твой рост, поэтому каждая мелочь сносит тебе крышу, как это произошло в аэропорту с Винсом. Поэтому, если Томми хочет покинуть группу, нужно позволить ему это сделать, чтобы он лично мог убедиться в том, прав он был или не прав. Точно так же, когда я был в «White Horse», они постоянно твердили мне, что я играю хуже всех, поэтому я положился на свою интуицию и ушёл, чтобы делать то, что я действительно хочу. В конце концов, я оказался тем, кто смеётся последним. Поэтому, кто знает, что произойдёт с Томми?
От депрессии врач назначил мне «Золофт» и «Веллбуртин» («Zoloft» и «Wellbutrin» - антидепрессанты). Уходя домой, я притворился, что смогу развеять свою апатию, брошу курить, стану активным, буду гулять и выполнять все предписания. Чёрта с два! Я принял таблетки и мгновенно переместился в другое измерение. Ночью я проснулся в панике, думая, что меня похитили инопланетяне или что за мной наблюдают привидения. Но я огляделся вокруг, ничего этого не было. Вдруг какое-то странное дерьмо начало капать с потолка и подниматься с пола.
Я позвонил врачу и рассказал ему о том, что произошло, но он сказал, чтобы я продолжал придерживаться лечения, потому что мой организм скоро привыкнет. Три недели подряд я испытывал бесконечные галлюцинации. С каждым днём я путешествовал всё дальше и дальше от своего сознания. Когда я ходил по своему бежевому ковру, я видел следы от своих ботинок, которые пылали фосфоресцирующим оранжевым светом. Я был уверен, что в один прекрасный момент что-нибудь щёлкнет у меня в голове, и я либо покончу с собой, либо достану один из своих пистолетов и перестреляю всех соседей. Я знал, что мой мозг работает неправильно, но я ничего не мог сделать, чтобы остановить это.
Наконец, я пошёл на приём к психиатру, и он поставил мне диагноз - шизофрения. Депрессия казалась ничем по сравнению с шизофренией. Психиатр прописал мне ещё одну таблетку для того, чтобы контролировать действие других лекарств. А затем он позвонил моему ортопеду и сказал ему, что необходимо прервать приём обезболивающих препаратов, которые я принимал от болей в спине, так как он беспокоится, что я стану наркоманом. Я не мог стать наркоманом - за последний месяц я прошёл только десятидневный курс приёма лекарств (I was never an addict - I'd make a ten-day supply of pills last a month). Но теперь, благодаря всем этим врачам, я стал шизофреником и испытывал постоянные боли от прогрессирующей болезни костей, которая длилась вот уже тридцать лет. Ко всему прочему, как побочный эффект от приёма одной из их таблеток, мои руки начали распухать, и я не мог играть на гитаре.
Мой брат переехал ко мне, чтобы ухаживать за мной. И той же ночью, мой матрац начал колыхаться и извиваться подо мной. Я думал, что это снова была игра моего воображения, но утром мой брат спросил меня, что такое я засунул в кровать, чтобы заставить её сотрясаться подобным образом. Теперь я понятия не имел, что было реальностью, а что - иллюзией. Я всегда знал, что те вещи, о которых говорят нам учёные и правительство, - неправда, но теперь я впервые видел тому свидетельство. Эти лекарства открыли окно в мир духов, и, несомненно, некоторые вещи, которые я наблюдал, существовали на самом деле; но, чтобы функционировать в повседневном мире, наш разум должен сузить область восприятия до узенькой полоски действительности и исключить всё остальное. К сожалению, как житель планеты Земли я должен был возвратиться к проживанию на ней. Поэтому я снова позвонил врачу и попросил его избавить меня от приёма таблеток. Он посоветовал мне быть терпеливым и ждать, пока мой организм адаптируется.
В тот день я начал очень слабо слышать радио из другой комнаты. Но когда я затыкал уши, музыка и голоса становились громче. Они находились в моей голове. Последней каплей стало, когда я лежал в кровати, вязкий серый призрак придавил меня к матрацу. Я начал орать на него: "Отпусти меня или я сломаю тебе грёбаную шею". Но он держал меня так целый час. Следующей ночью серый призрак вернулся. Но на этот раз уже я схватил его, и он исчез. Когда на следующее утро я проснулся с обычными болями во всех суставах, то даже едва смог подняться с кровати, тогда я понял, что серый призрак - это мой анкилозный спондилит во плоти. Это то, что мешало мне всю мою жизнь.
В тот день я снова позвонил своему врачу, и он уверил меня, что это нормальные побочные эффекты.
"Я так не думаю", сказал я. "Они больше напоминают действие ЛСД (They feel like acid flashbacks)".
"Ладно", вздохнул он. "Тогда приезжайте".
Когда я вошёл в кабинет, то увидал испуг в его глазах. Я был похож на смерть в ботинках.


Часть 12 Глава 7
ЧАСТЬ ДВЕНАДЦАТАЯ: "ГОЛЛИВУДСКАЯ КОНЦОВКА"

Глава седьмая

Т О М М И

«В КОТОРОЙ НАШ ГЕРОЙ, ПРЕВРАТИВШИСЬ ИЗ МАЛЬЧИКА В МУЖЧИНУ, ПРИХОДИТ К СВОЕМУ ПОСЛЕДНЕМУ ОТКРЫТИЮ: ДЕРЖАТЬСЯ ПОДАЛЬШЕ ОТ ТОГО, КТО ПРИЧИНЯЕТ ТЕБЕ БОЛЬ»


Думаю, группа всегда обвиняла Памелу в том, что именно она повлияла на моё решение уйти. Они прозвали её чёртовой Йоко (motherfucking Yoko) и повесили мишень для игры в дартс с её портретом в своей гримёрке. Но она никогда не говорила мне, чтобы я ушёл. Да, она видела разлад в группе. Но каждое решение, касающееся музыки, которое я когда-либо принимал, я всегда принимал самостоятельно. Тот факт, что я покидаю группу, никогда не был неожиданностью для Никки; я сто раз говорил ему об этом, но, думаю, он просто не хотел по-настоящему в это поверить после всего того, через что нам пришлось вместе пройти.
По каким-то причинам Никки никогда не нравилась Памела, что всегда раздражало меня, потому что именно она познакомила его с Донной. Она пустила свою Купидонову стрелу, ранила их обоих, что обернулось самой сентиментальной любовью всей его жизнь. Думаю, у Винса тоже были проблемы в отношениях с Памелой, потому что он утверждал, что они трахались, хотя она говорит, что этого никогда не было. Но он не был так зол на неё, как Никки, который до сих пор люто ненавидит Памелу.
Вот, что я тогда чувствовал: после развода и неловкого бездействия, в то время пока она кадрилась со своим бывшим бойфрендом, я решил, что у меня нет никаких грёбаных шансов. Со всей вежливостью, на которую я только был способен, я принял тот факт, что меня уволили. Всякий раз, когда я заезжал повидать мальчиков, оказывалось, что с ними всю неделю сидит няня, а сама она притворялась, будто её нет дома.
Но, как и с Бобби Браун, мы с Памелой не могли оставаться вдали друг от друга. Сначала она вдруг снова начала мне звонить, когда я встречался с Кармен. Затем, однажды днём, когда я приехал забрать мальчиков, там не оказалось няни, а вместо неё вышла сама Памела. Тотчас, несмотря на всё, что с нами происходило, мы почувствовали волшебство, то первоначальное притяжение, которое свело нас вместе в ту новогоднюю ночь пять лет назад. После этого каждый раз, когда я приезжал за детьми, мы начали понемногу сближаться - пока в один прекрасный день не оказались в её кровати (After that, each time I went over for the kids, we'd kick it a little bit—until one day we found ourselves kicking it in her bed). Затем я начал оставаться на ночь и проводить с нею всё больше времени, пока мы фактически не были снова женаты. Я попросил её переехать ко мне, и в тот же день она пошла в суд, брат, и забрала, наконец, ордер на ограничение моих родительских прав (my restraining order). Мы даже планировали снова пожениться на День Святого Валентина.
Но мы быстро скатились к старым образам мышления, потому что мы никогда по-настоящему не работали над нашими проблемами. Её было трудно заставить говорить о них, что сводило на нет все наши попытки взаимной терапии (our attempts at therapy). Вместо того, чтобы работать над этим, она любила ставить ультиматумы, что-то вроде, "Я не могу быть с тобой, когда ты пьян". Маленький мальчик, которым я был до тюрьмы, ненавидел ультиматумы, но теперь я пытался воспринимать их как часть её натуры. Однако, в то же самое время, в наших отношениях существовало так много мин, которые мы не обезвредили, что всё закончилось тем, что мы оба ходили на цыпочках друг возле друга, чтобы, не дай бог, ни одна из них не рванула, к чёртовой матери.
Всё снова рухнуло в канун Нового года. Мы сидели и пялились в телевизор, когда я сказал, "Знаешь что, сегодня Новый год. Это пятая годовщина с тех пор, как мы познакомились, и завтра наступает новое долбаное тысячелетие. Давай выпьем «Гольдшлягера» («Goldschlager» - крепкий коричный ликёр, которым Памела угостила Томми при их первой встрече) в память о прошлом, залезем в джакузи и хорошенько оттянемся". Она согласилась. Не прошло и нескольких дней, как, оставшись на какое-то время одни, мы уже вместе втихаря потягивали спиртное и наслаждались жизнью (For a few days afterward, when we had some time alone, we'd sneak a drink together and veg out).
Но после этого она вдруг учудила (she freaked), потому что, выпив, мы наступили на одну из тех самых мин. "Боже мой", запричитала она. "Я поверить не могу, что пила с тобой. Я даже в мыслях не могла этого допустить". Таким образом, когда вернулось чувство вины, за ним пришла и прошлая драма. Как раз в то самое время, когда всё это происходило, я должен был отправиться в тур с «Methods of Mayhem». Когда я вернулся домой, её не было в городе, она была на с’ёмках для телевидения. Мы постоянно отсутствовали, и расстояние и нехватка общения уничтожали нас. А затем, в День Святого Валентина, меня снова уволили. Как гром среди ясного неба она вдруг заявила, "Я больше не в состоянии это выносить". Взяла детей и сбежала. Она абсолютно исчезла: я звонил её семье и друзьям, но никто так и не сказал мне, где она.
Когда неделю спустя она, наконец, позвонила, речь сразу же зашла об опеке над Диланом и Брэндоном. Она хотела, чтобы я подписал одностороннее соглашение, которое, по существу, предоставляло бы ей полный контроль над детьми. Я сказал ей, что этому не бывать, и как только я это сделал, окружной прокурор позвонил моему адвокату и сказал, что у неё есть свидетель, который готов дать показания о том, что я выпивал, нарушив тем самым условия испытательного срока. Но мы-то знали, кем был этот свидетель. Я провёл ещё пять дней в тюрьме, но я добился того, чтобы остаться со своими мальчиками.
В прошлый раз, сидя в одиночной камере, я заглянул внутрь себя и решил проблемы моего грёбаного скудного умственного развития. Затем я выглянул наружу и решил проблемы моего слабого музыкального развития, т.к. тюрьма была одним из тех мест, где никто не мог влезть мне в голову и начать мною манипулировать. На сей раз, я использовал время пребывания в одиночке, чтобы найти последнюю отсутствующую часть головоломки (puzzle): мою трахнутую личную жизнь (my fucked-up love life).
Я дал себе три обещания: первое - никогда больше не жениться, спустя всего лишь четыре дня после знакомства. Второе - я должен быть уверен, что познакомлюсь с её матерью прежде, чем женюсь на ней, что спасло бы меня от многих горестей с Памелой и Хизер, потому что обе они в значительной степени оказались молоденькими копиями своих матерей. И третье состояло в том, что моя будущая подруга не будет кем-то, кто когда-либо снимался в кино, в журналах, и, если уж на то пошло, даже бывал в Голливуде: она будет стоять за прилавком магазинчика косметики где-нибудь в Нортбруке, штат Иллинойс (Northbrook, Illinois - городок с 35-титысячным населением) или будет работать в адвокатской конторе в Роли, штат Северная Каролина (Raleigh, North Carolina - столица штата).
Когда я покинул тюрьму, я был уверен, что не будет никакого третьего раза с Памелой. Я не собирался злиться или мстить ей. Фактически, я всё ещё любил её, и всегда буду любить. У нас двое общих детей, и мы оба всегда будем присутствовать в жизни друг друга, поэтому с таким же успехом мы могли бы попробовать быть друзьями. Также я пообещал себе, что не буду продавать своё жильё (pad), потому что я хотел, чтобы наши дети всегда могли прийти в дом, где они родились и выросли.
В день, когда я вернулся, я наладил у себя дома новую студию и начал работу над следующим альбомом «Methods of Mayhem». Как-то на днях, я решил сделать перерыв и пошёл за продуктами на рынок, который находится рядом с моим домом. Пока я делал покупки, случилось так, что я столкнулся с бывшей женой Никки - Брэнди. Мы немного поболтали, а потом она позвонила нашему общему другу, чтобы взять у него мой номер телефона. Вчера она позвонила и сказала, что живёт прямо за углом. Так что, наверное, мне стоило бы, чёрт возьми, плотнее этим заняться (So I might have to fucking get in on that). В конце концов, я сейчас - мистер Холостяк (Mr. Single). И, кроме того, я только что пролистал главы Никки в этой книге и прочёл всё о нём и о Хани.


Часть 12 Глава 8
ЧАСТЬ ДВЕНАДЦАТАЯ: "ГОЛЛИВУДСКАЯ КОНЦОВКА"

Глава восьмая

Н И К К И

«О ПОСЛЕДНЕМ ПРИКЛЮЧЕНИИ, КОТОРОЕ СЛУЧАЕТСЯ С НАШИМ НЕСЧАСТНЫМ ГЕРОЕМ, И О ДРУГИХ ТЯГОСТНЫХ СОБЫТИЯХ, НЕОБХОДИМЫХ ДЛЯ ЯСНОГО ПОНИМАНИЯ ЭТОЙ ИСТОРИИ»


К моему удивлению, с уходом Томми, впервые на моей памяти группа вступила в период стабильности, и мы записали альбом, который должен был стать преемником «Dr. Feelgood» - «New Tattoo». Гневные и мрачные эмоции эры «Generation Swine» начали себя изживать: я по-своему разобрался со своим отцом, отстоял в суде совместную опеку моих с Брэнди детей, поставил группу обратно на рельсы и переиздал наши старые альбомы на лейбле «Motley Records», где они разошлись тиражом в пять раз большим, чем продала «Elektra».
Но затем я получил телефонный звонок от своего брата Рэнди. Он узнал, где жила наша сестра Лиса (Lisa): в пансионе в Санта-Круз (Santa Cruz - город на западе штата Калифорния). Я твёрдо решил повидать её. После всего этого героина, кокаина и алкоголя я, наконец, осознал, кто же я есть на самом деле. Я позвонил моей маме и спросил её, почему она всегда держала меня на расстоянии от Лисы, но всё, что она могла, это повторять снова и снова, "Тогда всё было совсем по-другому" ("It was different back then").
Я был одержим этой идеей и позвонил в клинику. "Что бы вы ни говорили, меня это не волнует", начал угрожать я. "Я приеду туда и увижусь со своей сестрой".
"О чём вы говорите?" дружелюбно спросила медсестра. "Кто вам сказал, что вы не можете повидать Лису? Вы можете приезжать, видеться с нею всякий раз, как только пожелаете".
"Но моя мать сказала мне, что Лиса не хотела видеться с семьёй".
"Вы могли навестить её в любое время, когда захотели бы. Мы всегда ждали вас. Мы удивлялись, почему вы никогда не звонили".
"Вы не могли бы оказать мне любезность? Я хочу знать о ней больше".
Они рассказали мне, что она родилась 12-го ноября, что у неё синдром Дауна, что она слепая и немая и была прикована к инвалидному креслу. У неё было очень слабое сердце, и весила она меньше шестидесяти фунтов (менее 27-ми кг). "Однако у неё полноценный слух", сказали они. "И странно, что вы выбрали для неё такую жизнь. Потому что она любит музыку. Все, что она делает целыми днями, - сидит возле радиоприёмника".
Я почувствовал, что со мной сейчас случится нервный срыв. Я не мог поверить, что у меня была такая удивительная сестра, которую я мог бы видеть в любое время за все последние сорок лет. Через несколько дней я должен был отправиться в следующую часть тура "New Tattoo", поэтому я сказал медсестре, что я навещу Лису, когда вернусь.
Спустя три дня после того, как я приехал домой из тура, мне позвонил Джефф Варнер (Jeff Varner) из моего управляющего офиса и сказал, "Здесь полиция. Они хотят узнать твой адрес".
"Ну, передай им от меня сообщение", начал я обычный свой ответ. "Скажите им, чтобы шли в жопу (fuck off). Если они приедут ко мне домой, то только впустую потратят своё время. Меня там не будет".
"Слушай, им на самом деле очень нужно тебя видеть", сказал Варнер.
"Да мне насрать (I don't give a fuck)! Я устал от этих арестов и поездок в тюрьму. Кроме того, я ничего не сделал". На самом деле, было много чего, что я сделал. За два дня до этого у меня конфисковали машину, а меня бросили в тюрьму за то, что я ехал без водительских прав. А перед этим на выступлении в Гринсборо (Greensboro) в туре "Swine" я поцапался с охранником, который выдвинул против меня обвинения, так что, возможно полицейские, хотели экстрадировать меня в Южную Каролину (South Carolina).
"Никки", умолял Варнер. "Поверь мне, ты должен сказать им, где ты живёшь, и позволить им приехать".
"Нет, я не вернусь в тюрьму. Знаешь что, избавься от них и закажи мне билет на самолёт, хорошо бы куда-нибудь в Южную Америку. В любом случае мне необходим отпуск".
"Хорошо, Никки", вздохнул он. "Я сейчас тебе перезвоню".
Мой телефон молчал в течение часа. Когда он зазвонил, на другом конце провода оказался Винс. Он говорил, как обдолбанный, но он не был пьян. Он плакал.
"Никки, мужик, я не знаю, как тебе это сказать", начал он.
"Ну же! Что такое?"
"Просто они нашли твою сестру мертвой".
"Кого? Какую сестру?" я не был уверен, шла ли речь о Лисе или о моей единокровной сестре Сэси.
"Я не знаю. Но именно поэтому полиция сейчас в офисе. Они пытаются сообщить тебе об этом".
Я позвонил в офис и узнал, что Лиса тем утром умерла от сердечного приступа. Я тут же впал в депрессию. Я был зол на самого себя за то, что отложил свой визит к ней, и я был в гневе на своих родственников за то, что, когда я родился, они заставили меня держать её в тайне (I was pissed at my relatives for keeping her a secret was forced upon me when I was born). Но, своим отказом произносить это имя, будучи подростком, я низверг и свою семью, и своё прошлое (But in refusing to keep that name as a teenager, I overthrew my family and my past). Теперь, когда мне сорок один, я хочу это восстановить. Поэтому мы с Донной выбрали имя для девочки: Фрэнки Джин (Frankie Jean). (Джин взяли от имени матери Донны, Дженетт [Jeanette].) Я смотрю на это так: мы взяли наши семьи, склеил их вместе и, в конце концов, замкнули круг на моем отце. В то время как я пишу эти строки, я стою на полу на коленях и молюсь о том, чтобы я смог сохранить этот круг единым и нерушимым, навсегда.

_________________
Ничто не вызывает с такой силой прошлого, как музыка; она достигает большего: когда она вызывает его, кажется, будто оно само проходит перед нами, окутанное, подобно теням тех, кто дорог нам, таинственным и печальным покровом.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Сортировать по:  
Начать новую тему Ответить на тему  [ 1 сообщение ] 


Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  

cron


Форум Фан-сайта Motley-Crue.ru - сайт о группе Motley Crue и Vince Neil, Nikki Sixx - Sixx:A.M. | Мотли Крю - группа Мотли Крю и Никки Сикс | Russian Motley Crue Vince Neil, Nikki Sixx - Sixx:A.M. Fan Forum Motley-Crue.ru © 2012-2020 by LexaStarZ

Motley-Crue.ru